8. Почему родители так поступают? Семейные системы.

Все мы вышли из горнила, называемого семьёй. В последние годы общественность достигла понимания, что семья это нечто большее, чем просто компания знакомых друг с другом людей. Речь идёт о системе, о группе, члены которой связаны между собой, и где каждый человек влияет на других, и иногда это влияние скрыто от внешнего наблюдателя. Это сложная структура из любви, ревности, гордости, тревоги, радости, вины.., постоянно качающийся маятник человеческих эмоций. И эти эмоции всплывают на поверхность как пузыри сквозь тёмную морскую толщу семейных отношений. И так же, как в случае с морем, внешнему наблюдателю трудно разглядеть, что находится на дне, каков внутренний механизм функционирования семейной системы. Чтобы что-то разглядеть, приходится глубоко нырять.

В детстве семейная система представляла собой нашу единственную реальность. Мы принимали решения, относящиеся к тому, кто мы такие, и какие взаимодействия с окружающими от нас ожидаются, на основе той картины мира, которой нас научила семейная система. Если кто-то из моих читателей и читательниц происходит из семьи с «теми самыми родителями», скорее всего в жизни ему/ей пришлось принимать такие решения как «я не могу никому доверять», «я не стою чего-то внимания», «я никогда ничего не добьюсь». Эти решения были негативными и контрпродуктивными, их необходимо изменить. Многие из тех ранних детских решений можно изменить, а вместе с ними изменить сценарий, согласно которому мы действуем в нашей жизни, но сперва мы должны понять, что именно из того, что мы чувствуем, как мы живём и во что верим, было заранее задано родительской семейной системой.

Помните, что у ваших родителей были свои родители. «Проблемные семьи» похожи на множественное столкновение на автотрассе: однажды причинённый вред распространяется на многие поколения. Семейная система это не изобретение ваших родителей; это результат аккумулированных чувств, правил, способов взаимодействия и убеждений, которые передаются «из рук в руки» со времён бабушек наших бабушек.

 

Убеждения: правда всегда одна

Если мы хотим найти смысл в хаосе семейной системы «той самой» семьи, нам необходимо в первую очередь обратить внимание на убеждения, характерные для семьи, особенно на те, которые определяют стиль взаимодействия родителей с детьми и способ поведения, которое ожидают от детей. Например, в одной семье может царить убеждение о том, что чувства ребёнка имеют важность, в то время как в другой семье дети считаются «вторым сортом». Эти убеждения формируют наше поведение, суждения и восприятия и имеют огромную силу. Они разделяют «хорошо» и «плохо», «справедливо» и «несправедливо». Они определяют наши отношения, моральные ценности, воспитание и сексуальность, они обусловливают выбор профессии, нашу этику и состояние наших финансов. Они также формируют наше поведение внутри семьи.

Зрелые и дружелюбно настроенные родители будут поддерживать убеждения, которые гарантируют, что чувства и нужды всех членов семьи будут учитываться, предоставляя тем самым твёрдый фундамент для последующего развития ребёнка. Такими убеждениями могут быть: «дети имеют право на несогласие», «причинять заведомый вред ребёнку плохо», «детям необходимо чувствовать, что они могут совершать ошибки».

С другой стороны, «те самые» родители привержены эгоистичным и эгоцентричным убеждениям, таким как «дети должны уважать родителей всегда», «есть два способа действовать: мой и ошибочный», «дети хороши, когда спят лицом к стенке». Такие убеждения удобряют почву токсичного родительства.

Те, кого я называю «неадекватными родителями», отрицают любую внеположенную по отношению к их системе убеждений реальность. Вместо того, чтобы меняться, адаптируясь, они прячутся внутри деформированной картины мира, с помощью которой они могли бы защищать свои убеждения. К сожалению, ребёнку не хватает способности различать между реальностью и её деформированным отражением, и когда дети «тех самых» родителей вырастают, они несут в свою взрослую жизнь, не рассуждая и не подвергая сомнению, деформированную картину мира своих родителей.

Есть два типа убеждений: гласные и негласные. Первые проявляются или высказываются в открытую. Они на виду, они экстериоризированы. Их можно услышать, они часто появляются в виде советов, выраженные в терминах «ты должен», «тебе надо бы», «надо полагать». Эти убеждения, выраженные открыто, предоставляют нам возможность бороться с чем-то осязаемым, когда мы становимся взрослыми. Даже если они стали частью нас, они были выражены в словах, что облегчает нам их анализ и, возможно, мы сможем отказаться от них в пользу более конструктивных и полезных в нашей жизни.

Например, родительское убеждение о недопустимости развода может удерживать дочь в деструктивном браке. Но дочь может вступить в конфронтацию с этим убеждением, спрося себя, что именно «плохо» в разводе, и ответ на этот вопрос может привести её к отверганию родительского убеждения.

Однако, трудно отвергнуть убеждения, о существовании которых мы даже не знаем. Может случиться, что в родительской семье действовали негласные убеждения относительно многих аспектов отношения к жизни, потому что такие убеждения находятся под порогом сознания. Они имплицитно[13] содержались в том, как отец обращался с матерью, или как оба родителя обращались с ребёнком, и стали существенной частью того, чему мы научились у наших родителей.

Трудно себе представить, чтобы семья, собравшись за столом во время ужина, начала бы обсуждать такие темы, как «женщины люди второго сорта», «дети должны приносить себя в жертву родителям», «природа ребёнка греховна», «дети должны всегда оставаться слабыми и неадаптированными, чтобы родители могли чувствовать себя важными и незаменимыми». Даже когда члены семьи понимают, что именно такими убеждениями они руководствуются в жизни, довольно невероятно, что они открыто это признают. Тем не менее, подобные негласные убеждения – негативные, токсичные, господствующие во многих семьях, действуют как яд, разрушающий жизни детей.

Майкл, мать которого пригрозила ему инфарктом, когда тот переехал жить в Калифорнию, был типичным примером человека, находившегося под влиянием таких негласных токсичных убеждений его родителей: «Долгие годы я чувствовал себя плохим сыном, потому что переехал жить в Калифорнию и женился. Я действительно был уверен, что если ты не ставишь родителей превыше всего, ты дерьмо, а не сын. Мои родители никогда такого не говорили, но я чётко это усвоил. Хотя они жутко издевались над моей женой, я никогда не вступался за неё. Я был убеждён, что дети должны принимать от родителей любое обращение и должны у них в ногах валяться, вымаливая прощение. Я был как дурак, полностью зависимый от них».

Поведение родителей Майкла транслировало негласное убеждение в том, что только они имеют право на права и привилегии. Без слов они внушали сыну, что имеют значение только чувства родителей, и что сам Майкл существовал для того, чтобы сделать их счастливыми. Эти негласные убеждения душили Майкла и почти разрушили его брак. Если бы он не пришёл в своё время на терапию, вполне возможно, что он передал бы эти убеждения своим детям. Однако, он научился распознавать собственные негласные убеждения и смог противостоять им. Родители Майкла, как и все им подобные, отреагировали, «лишив его любви», – тактика, с помощью которой они контролировали жизнь сына. Однако на этот раз Майкл не попался в ловушку, так как уже понимал, каковы на самом деле были его отношения с родителями.

«Женщины не способны выжить без мужчин, которые присматривали бы за ними»

Ким, которую отец держал в подчинении с помощью денег и внезапных перемен настроения, также принимала без рассуждений многие из негласных убеждений родителей. Так она сама рассказывала об этом: «Брак моих родителей был чем-то жутким. Она боялась его до обморочного состояния, и хотя я сама никогда не была свидетельницей, я уверена, что он бил её. Я часто спрашивала её, почему она не разведётся, а она говорила: «Что ты от меня хочешь? Я ничего не умею делать, и я не готова отказаться от благосостояния. Ты что, хочешь, чтобы мы жили на улице?». Сама того не осознавая, мать Ким подкрепляла в ней убеждение, уже усвоенное ею от отца, о том, что без мужчин женщины пропадут. Это убеждение поддерживало зависимость Ким от «могущественного» отца, но ценой, которую ей пришлось заплатить за подобное убеждение, стали потеря собственного достоинства и невозможность установить здоровые отношения в собственном браке.

Существует столько родительских убеждений, сколько родителей. Наши убеждения формируют скелет нашего отношения к миру, мышцами на нём будут наши чувства и поведение, но именно скелет придаёт им форму. Когда «те самые» родители формуют нас с помощью своих ошибочных убеждений, наши чувства и поведение могут стать такими же деформированными, как и скелет, который их поддерживает.

Гласные и негласные правила

Правила, которые устанавливают для нас родители, происходят из их убеждений. Так же, как и сами убеждения, их манифестации правила, эволюционируют со временем. Правила это принуждение: «да» и «нет», «сделай это», «не делай этого». Например, семейное убеждение в том, что люди не должны вступать в брак с людьми другого вероисповедания, производит на свет такие правила как «не поддерживай отношения с людьми другого вероисповедания», «дружи с детьми, которых встречаешь в церкви», «не води дружбы с теми, кто влюбился в парня другого вероисповедания».

Так же, как и убеждения, правила могут быть гласными и негласными. Гласные правила чаще отдают произволом и самодурством, но они чаще всего бывают чёткими: «всегда проводи рождество дома», «не перечь родителям». Так как сформулированы они самодурски, во взрослом возрасте нам достаточно легко поставить их под сомнение.

Однако, негласные семейные правила похожи на невидимых кукловодов, которые дёргают нас за ниточки и заставляют слепо подчиняться. Речь идёт о невидимых и закодированных правилах, которые находятся в подсознании; это такие правила как «ты не будешь более успешным, чем твой отец», «ты не будешь более счастливой, чем твоя мать», «у тебя не будет своей жизни», «никогда не переставай во мне нуждаться» или «не оставляй меня».

Жизнь Ли, женщины-тренера по теннису, чья мать постоянно заботилась о ней, подчинялась негласному правилу, которое её мать подкрепляла всякий раз, когда навязывала ей своё общество, под предлогом помощи. Когда мать предлагала Ли подвезти её в машине до Сан-Франциско, убрать квартиру или принести готовый ужин, её негласным убеждением было: «Пока моя дочь не сможет быть самостоятельной, она будет нуждаться во мне». Это убеждение превращалось в негласное правило для дочери: «Будь ни к чему не способной». Разумеется, мать Ли никогда не произносила подобных слов, и если напрямую сказать ей о её негласных убеждениях и правилах для дочери, она принялась бы энергично возражать, что она никогда в жизни не хотела, чтобы её дочь была неспособной позаботиться о себе. Однако, её поведение чётко сообщало дочери, как той следует себя вести, чтобы заслужить одобрение матери.

Отец Ким поступал так же: он устанавливал правила, которыми должна была руководствоваться дочь, но никогда не облекал их в слова. Если Ким продолжала связывать свою жизнь с хроническими неудачниками, если продолжала просить отца о помощи в трудных ситуациях, если необходимость в отцовском одобрении по-прежнему была главной в её жизни, она подчинялась негласному правилу: «Никогда не становись взрослой, всегда оставайся папиной дочуркой».

Негласные правила сильно въедаются в нас, и чтобы изменить их, нам сперва необходимо научиться их понимать.

Подчиниться или... подчиниться

Если убеждения это скелет, а правила мясо на этих костях, то слепое подчинение это мускулы, которые приводят в движение это «тело».

Мы слепо подчиняемся семейным правилам, потому что неподчинение означало бы предательство семьи. Преданность родине, политическим идеалам или религиозным догмам это бледные тени по сравнению с преданностью семье. Во всех нас живёт эта преданность, которая привязывает нас к семейной системе, к родителям и к их убеждениям. Эта преданность движет нами, когда мы подчиняемся семейным правилам. И если это разумные правила, они могут предоставить моральную и этическую структуру для эволюции ребёнка.

Однако, в семьях, где родители принадлежат к одному из тех типов, которые анализируются в этой книге, правила базируются на деформациях в понимании роли семьи в жизни индивида и на гротескных и бредовых восприятиях реальности. Слепо подчиняться таким правилам приводит нас к деструктивному и контрпродуктивному поведению.

Кейт, которую избивал в детстве отец, была примером того, как трудно бывает покинуть этот цикл слепого подчинения: «Знаете, я уверена, что я на самом деле хочу стать лучше, перестать быть депрессивной, перестать саботировать все мои отношения. Я отказываюсь жить так, как я живу, я отказываюсь от постоянной обозлённости и страха, но каждый раз, когда я пытаюсь сделать шаг в направлении позитивных действий на благо меня самой, я опять всё проваливаю. Как будто мне страшно отказаться от боли, ведь для меня это такое родное ощущение. Как будто это и есть моя личная форма самочувствия». Кейт подчинялась правилам жестокого отца-тирана: «Признай, что ты плохая, потому что это так», «Будь несчастной» и «Терпи боль». Каждый раз, когда она пыталась бросить вызов этим правилам, сила её преданности семейной системе оказывалась гораздо большей, чем её осознанные желания. Она должна была подчиняться, и когда она это делала, привычность и узнаваемость чувств утешала её, какую бы боль они ей не причиняли. Подчинение казалось самым лёгким выходом.

Гленн так же был предан своей семье, устроив отца-алкоголика к себе на предприятие и переводя матери деньги, которые были необходимы ему самому. Он был уверен, что если он не будет заботиться о них, его родители пропадут. Главным семейным правилом для Гленна было: «Ты будешь заботиться о других, чего бы тебе это не стоило». Гленн перенёс это правило и на свою собственную жизнь: он посвятил её целиком спасению отца, матери и жены-алкоголички.

Хотя Гленн возмущался своему слепому подчинению, казалось, он был неспособен освободиться от него: «Им вообще было глубоко до лампочки, что я, как я, когда был маленький, а теперь, неизвестно почему, я должен о них заботиться, это адская просто боль. Неважно, чем я ради них пожертвую, всё останется по-прежнему. Я буквально заболеваю от всего этого, но не знаю, что я могу ещё сделать».

Ловушка послушания

Ловушка послушания, о которой я сейчас говорю, не имеет ничего общего со свободным выбором и практически никогда не бывает результатом осознанного решения. Джуди, которая в десять лет стала собутыльницей своего отца, резко ушла с терапии, потому что начала видеть слишком отчётливо, что «плоха» отнюдь не она. На терапии ей пришлось бы не подчиниться правилам «Лги», «Не становись взрослой и не оставляй папочку», «Не водись с нормальными людьми».

На письме эти правила кажутся смешными. Кому может прийти в голову подчиняться правилу «Не водись с нормальными людьми»? К сожалению, ответом на этот вопрос будет: большинству взрослых детей «тех самых» родителей. Необходимо помнить, что большинство этих правил находятся в подсознании. Никто не ставит себе целью находиться в дурной компании, но миллионы людей попадают в деструктивные отношения снова и снова. Когда я попросила Джуди проанализировать семейные убеждения и то влияние, которое оказывало на её взрослую жизнь следование этим убеждениям, её тревога заставила её покинуть терапию. Казалось, что она говорила мне: «Моя необходимость в подчинении родителям важнее, чем моя необходимость улучшить мою жизнь».

Даже при мёртвых родителях их взрослые дети продолжают платить дань семейной системе. Эли, состоятельный мужчина, который жил так, как будто он нищий, после нескольких месяцев терапии осознал, что его умерший отец продолжал контролировать его поведение: «Я просто поражён, как весь мой страх и чувство вины при попытке сделать что-то полезное для самого себя, оказались моими усилиями не предать отца. Мои дела идут прекрасно, моему благосостоянию ничто не угрожает, но я не в силах убедить себя в этом. Голос моего отца продолжает преследовать меня, говоря, что мой успех в бизнесе не может продлиться долго, что любая женщина, с которой я познакомлюсь, оберёт меня, что мои компаньоны обманут меня на деньги. И я ему верю. Кажется невероятным, но быть унылым несчастливцем это мой способ поддерживать связь с отцом». За жизнь в материальных стеснениях и фрустрации Эли предоставлялось утешение в виде возможности оставаться преданным семье и убеждениям отца («жизнь – это тяжкий крест, а не развлечение»), а также подчиняться семейным правилам («не трать деньги», «не доверяй никому»).

Слепое подчинение формирует наши ранние способы поведения и не позволяет нам изменить их. Частенько между ожиданиями и требованиями наших родителей и нашими собственными нуждами лежит пропасть. К несчастью, подсознательное давление привычки слепо подчиняться почти всегда затмевает наши собственные нужды и осознанные желания. Только осветив наше бессознательное и вытащив оттуда на свет деструктивные родительские убеждения и правила, мы сможем отменить их. Только когда мы сможем проанализировать их, мы обретём свободу выбора.

Я не знаю, где заканчиваешься ты, и где начинаюсь я

Самая поразительное различие, которое можно наблюдать между здоровой и нездоровой семейными системами, – это степень свободы, которую имеют члены здоровой семьи для индивидуального самовыражения. Здоровые семьи стимулируют индивидуальность, личную ответственность и независимость, содействуя развитию у детей чувства собственного достоинства и адекватности.

Нездоровые семьи подавляют индивидуальное самовыражение. В таких семьях все должны принять убеждения и способ поведения родителей. Эти семьи всячески способствуют растворению и нечёткости личных границ, симбиотическим отношениям между своими членами. Своим стремлением к закрытости, замкнутости эти семьи в конце концов удушают индивида. В семье с такими спутанными отношениями цена за переменное получение одобрения и за безопасность – очень персональная. Например, весьма возможно, что вы не сможете спросить себя, как сильно вы устали за день, чтобы после работы идти или не идти навестить родителей; наверняка, вопрос будет иным: «Если я не пойду, папа разозлится и побьёт маму? Или она напьётся до беспамятства, а потом они оба не будут разговаривать со мной целый месяц?» Такие вопросы возникают у нас, потому что мы уже усвоили, до какой степени ответственность за то, что может произойти, лежит на нас. Каждое решение, которое мы принимаем, оказывается сложным образом переплетённым с остальными членами семьи. Мы вдруг замечаем, что наши чувства, наше поведение и наши решения уже не принадлежат нам. Мы перестали быть самими собой, чтобы превратиться просто в отросток семейной системы.

Быть другим значит быть плохим

Когда Фред решил провести Рождество на лыжном курорте вместо семейного ужина, он пытался быть индивидом, освободиться от семейной системы. Этим он выпустил джина из бутылки. Его мать, его братья и сестра обращались с ним, как с монстром, который украл у них Рождество, и спустили на него лавину обвинений. Вместо того, чтобы проводить время со своей девушкой, катаясь на лыжах, Фред сидел в гостиничном номере, нервно схватившись за телефон, отчаянно пытаясь извиниться за горечь, которую, согласно его родственникам, он принёс им на Рождество.

Когда Фред попытался сделать что-то необходимое лично ему, все остальные члены семьи ополчились против него. Так он превратился в общего врага, который угрожал семейной системе, и на которого посыпались атаки, ярость, обвинения и упрёки. Будучи сильно привязанным к семье, Фред быстро вернулся обратно в загон, подгоняемый чувством вины.

В семьях, подобных семье Фреда, бóльшая часть идентичности ребёнка и его фальшивого чувства безопасности зависит от того, насколько он чувствует себя частью семьи. У ребёнка вырабатывается желание быть частью других людей, и чтобы другие люди были частью его самого. Ему невыносима идея мысль об исключении. Эта необходимость потерять самого себя в паутине отношений прямиком выносится во взрослую жизнь.

Ким боролась с этой необходимостью, когда положила конец своему браку: «Хотя мой брак был не ахти какой замечательный, по крайней мере, я чувствовала себя частью другого человека. А вот когда брак распался, и вдруг мужа рядом со мной не стало, я панически испугалась. Было такое чувство, что я ничто, что меня не существует. Я думаю, что я чувствую себя хорошо только тогда, когда я рядом с мужчиной, и он говорит мне, что я чувствую себя хорошо».

Когда Ким была маленькой, её привязанность к могущественному и постоянно меняющему настроение отцу привела к тому, что её чувство уверенности в себе было очень хрупким. Как только девочка пыталась отделиться от отца, тот выискивал способ задушить это намерение. Будучи взрослой, Ким не находила способ чувствовать себя уверенной и в безопасности без того, чтобы не быть частью какого-нибудь мужчины, и без того, чтобы этот мужчина был частью её самой.

Такая спутанность в отношениях создаёт практически полную зависимость человека от внешнего одобрения и принятия. Друзья, любовники, начальство, первый встречный на улице превращаются в родительских двойников. Часто люди, которые выросли в семьях, подобной семье Ким, где не разрешалось становиться индивидуальностью, страдают аддикцией к чужому одобрению и постоянно находятся в поисках новой и новой дозы.

Коэффицент семейного равновесия

Как мы уже виде в случае Майкла, в спутанных, симбиотических семьях иллюзия любви и стабильности может поддерживаться неопределённо долгое время, если никто не предпринимает попытки сепарироваться, и если все будут придерживаться семейных правил. Когда Майкл решил переехать, жениться, начать самостоятельную жизнь, сам того не осознавая, он нарушил семейное равновесие.

Любая семья придерживается собственной системы равновесия, чтобы сохранить стабильность. Пока члены семьи ведут себя определённым знакомым и предсказуемым образом, семейное равновесие не нарушается.

Слово «равновесие» ассоциируется с покоем и порядком, но в «тех самых» семьях поддержание равновесия больше похоже на рискованные кувырки на канате. В таких семьях стилем жизни является хаос, и хаос становится единственным внушающим доверие состоянием. Все аберрации в поведении родителей, которые мы с вами рассматривали в предыдущих главах, включая физическую агрессию и инцест, служат поддержанию этого нестабильного, хаотичного семейного равновесия. По сути, эти родители с разбалансированной психикой борются с угрозой потери семейного равновесия, увеличивая внутрисемейный хаос.

Майкл является отличным примером вышесказанного. Если его мать имела возможность периодически создавать внутри семьи необходимой степени потрясения, чувство вины заставляло сына «улаживать» дела. Майкл был готов на всё, даже отказаться от контроля над своей собственной жизнью с тем, чтобы восстановить семейное равновесие. Чем более «токсична» семья, тем сильнее в ней чувство внешней угрозы, тем опаснее для её выживания становится любая потеря равновесия. Поэтому «те самые» родители реагируют на малейшее отклонение от семейных правил как на конец света.

Гленн разбалансировал семейное равновесие, сказав правду. Вот как он это объясняет: «Однажды, когда мне было лет двадцать, я решил поставить отца перед фактом его алкоголизма. Мне было очень страшно, но я знал, что так не может продолжаться, и я решил сказать ему, что мне не нравится то, как он ведёт себя, когда напивается, и что я не хочу, чтобы так было и дальше. То, что произошло, было невероятным. Моя мать буквально заслонила его грудью, заставив меня чувствовать себя виноватым за то, что я осмелился завести об этом разговор. Мой отец всё отрицал. Я обратился за помощью к моим сёстрам, но они лишь просили не ссориться. Я чувствовал себя ужасно, как будто совершил преступление. На самом деле, я сорвал крышку с парового котла, сказав вслух, что мой отец алкоголик, но единственное, что я понял, – это то, что моя попытка сама по себе была сумасшествием».

Когда я спросила, имела ли его попытка вытащить правду на свет какие-то долгосрочное влияние на отношения в семье, Гленн ответил: «Это было впечатляюще. Я превратился в прокажённого, которого все сторонятся. Они как будто недоумевали, кто я такой, чтобы бросаться обвинениями. Они вели себя так, словно меня не существует. Я не мог вынести того, что мои родственники не разговаривают со мной, так что я больше не упоминал алкоголь в течение следующих двадцати лет.., до сих пор».

В семье Гленна каждому была отведена определённая роль, нацеленная на поддержание семейной системы. Ролью папы был алкоголизм, ролью мамы «созависимая подельница», а дети, согласно ролевой инверсии, играли роль родителей. Такой сценарий был привычным и знакомым, создавал иллюзию стабильности. Когда Гленн попытался поставить под вопрос эти роли, он создал угрозу семейному равновесию, и наказанием для него стала ссылка в эмоциональную Сибирь. В семейной системе, подобной этой, многого не надо, чтобы разразился кризис: отец остался без работы, умер родственник, приехал в гости родственник, дочь слишком увлеклась новым парнем, сын стал самостоятельным, мама заболела. Большинство таких семей реагирует на кризис так, как семья Гленна отреагировала на озвучивание правды об алкоголизме отца: отрицанием, замалчиванием и главное обвинениями, и обвинения всегда направляются на детей.

Управление конфликтными ситуациями

Когда семья функционирует на более-менее здоровой основе, в управлении конфликтными ситуациями родители проявляют тенденцию к ведению переговоров, к открытой коммуникации, которая позволяет изучить несколько возможных вариантов разрешения конфликта и не опасаться просить посторонней помощи в случае необходимости. С другой стороны, «те самые» родители реагируют на угрозу семейному статусу-кво вспышкой собственных страхов и фрустраций, не слишком задумываясь над тем, какими последствиями их действия могут обернуться для детей. Эти реактивные механизмы ригидны, зато привычны. Самыми распространёнными являются:

1. Отрицание. Как мы могли неоднократно убедиться на материале предыдущих глав, отрицание это самый распространённый механизм реагирования «тех самых» родителей с целью восстановить нарушенное семейное равновесие. Отрицание проявляется двояко: «Ничего плохого не происходит» и «Имели место отдельные недочёты, которые впредь не повторятся». Отрицание представляет как «неимеющее значение» деструктивное поведение, обозначает деструктивность как нечто само собой разумеющееся, переводит в «шутку», рационализирует её или подаёт в блестящей обёртке. Блестящая обёртка а это один из видов отрицания прячет проблему за каким-нибудь эвфемизмом[14]: алкоголик превращается в «пьющего только в компании», отец, применяющий к детям физическое насилие, – в «требовательного родителя».

2. Проекция. Действие этого механизма также проявляется двояко: родители могут обвинять детей в тех девиациях, которым подвержены сами, или обвинять детей в неадекватном поведении, которое на самом деле является следствием неадекватности родителей. Например, неадекватный отец, который не способен удерживаться на одной работе сколько-нибудь продолжительное время, будет говорить, что его сын ленивый разгильдяй; мать-алкоголичка обвинит дочь в том, что она принесла ей несчастье и вынудила пристраститься к выпивке. Нередко «те самые» родители используют оба типа отрицания сразу, чтобы не принимать на себя ответственность за своё поведение и свои же недостатки. Им необходим козёл отпущения, которым часто назначают самого ранимого ребёнка в семье.

3. Саботаж. В семье, где один из родителей серьёзно дисфункционален психически неадекватен, алкоголик, склонен к насилию все остальные должны будут принять на себя обязанности по спасению и уходу. Так формируется удобное равновесие слабый/сильный, плохой/хороший, больной/здоровый. Если дисфункциональный родитель проходит терапию и/или программу реабилитации, и ситуация начинает улучшаться, это может поставить под серьёзную угрозу семейное равновесие. В этом случае, весьма возможно, что другие члены семьи (особенно другой член родительской пары) подсознательно начнёт выискивать способы саботировать прогресс дисфункционального члена пары таким образом, чтобы каждый вновь принял на себя привычную роль. Точно так же ведут они себя в случае улучшения неадекватного поведения ребёнка. Я видела таких родителей, которые прерывали терапию ребёнка, как только улучшения начинали быть достаточно заметными.

4. Триангулирование[15]. В нездоровых семейных системах очень часто один из родителей пытается привлечь на свою сторону детей в качестве «особо приближённых» и союзников против другого родителя. Дети попадают в нездоровый треугольник, в котором их раздирает на части давление со стороны родителей с требованием сделать выбор и встать на сторону одного из них. Когда мать говорит: «Твой отец делает меня несчастной», или отец жалуется: «Твоя мать больше не хочет спать со мной», ребёнок превращается ими в эмоциональную помойку, куда родители сливают часть своих фрустраций, избегая прямой конфронтации с их источником.

5. Хранение тайн. Игра в фамильные секреты позволяют родителям удерживать контроль над ситуацией, превращая семью в маленький закрытый клуб, куда не могут проникнуть посторонние. Это создаёт особую связь между членами семьи, которая незаменима при угрозе семейному равновесию. Ребёнок, который скрывает от учительницы побои, говоря, что он ушибся, упав с лестницы, защищает семейный клуб от вмешательства извне.

Когда мы изучаем неадекватных родителей с точки зрения семейной системы убеждений, правил и подчинения им, мы можем отчётливо видеть их саморазрушительное поведение, лучше понимаем, какие могущественные силы управляют действиями наших родителей и, в последней инстанции, нашими действиями.

Осознание это начало перемен; это то, что открывает перед нами новые возможности и альтернативы. Но одного осознания недостаточно. Настоящая свобода достигается только через эффективные перемены в наших действиях и в нашем поведении.

 

13. - Имплицитно (лат. implicite) букв. – запутано, спутано, здесь – неявно.

14. - Эвфемизм (греч. ευφήμη – «благоречие») – нейтральное по смыслу и эмоциональной «нагрузке» слово или описательное выражение, обычно используемое в текстах и публичных высказываниях для замены других, считающихся неприличными или неуместными.

15. - Триангуляция (лат. triangulatio) – покрытие треугольниками, здесь вовлечение третье лицо.

 

Христианский психолог / Исцеление души / Душепопечительство / Депрессия / Духовная помощь/ Христианский коуч / Душепопечитель /  молитва / Внутренние проблемы / Психологические / проблемы / Личностный рост / Конфликты / Страх / Гнев / Раздражительность / Развод / Психологическая помощь / вебинар / обучение / семинар онлайн / христианское обучение / проповеди / христианское обучение онлайн / онлайн / душепопечитель онлайн /консультация психолога онлайн / поддержка